Ответ на этот вопрос хочу начать с Фрейда. Кажется сегодня его часто недооценивают, а зря. Во-первых, его интересно читать: у него было неплохое чувство юмора и самоиронии. Во-вторых, он столько всего за свою жизнь написал, что нечестно его ругать за идеи, которые он сам же позднее пересмотрел. Наконец, некоторые уважаемые современные нейробиологи переописывают наблюдения Фрейда на языке нейронауки.

Так вот Фрейд заметил странную вещь: человек не всегда стремится к удовольствию и не всегда избегает боли. Иногда он в навязчивом повторении снова и снова идёт к похожим фрустрирующим отношениям, тупикам, разочарованиям. К этой идее он пришёл не сразу. Сначала он заметил в анализе, что человеку часто проще разыграть старый конфликт, повторить его, в том числе в отношениях с аналитиком, чем рассказать о нем. Вместо воспоминания возникает повторение (1914). Опыт военных неврозов стал для него поводом пересмотреть свою модель. Фрейд стал замечать, что травматичный опыт возвращается не только в рассказе, но и в снах, и жизненных сценариях (1920). Тогда родилась его идея навязчивого повторения. Но зачем мы повторяем?

1️⃣ Мы повторяем в бессознательной надежде переиграть ситуацию, в попытке наконец овладеть тем, что когда-то нас захлестнуло. Человек, которому в детстве приходилось добиваться тепла от холодного родителя, может потом снова тянуться к эмоционально недоступным людям — как будто пытаясь всё же выиграть тот старый матч и добиться таки любви. Как будто если сейчас всё кончится иначе, то и старая рана задним числом немного заживёт.

2️⃣ Мы повторяем, потому что не в курсе, что повторяем. Представьте младенца, испытывающего дискомфорт, и не получающего удовлетворения в ответ на свои нужды. Ему хочется на ручки, а его не берут; или напротив, хочется отдыха от контакта, но он подолгу его не получает. Фрустрирующий опыт оседает в довербальных ощущениях и телесных переживаниях, а с появлением речи может оформляться в слова, которые впрочем не до конца имеют смысл для выросшего человека. Как тогда можно во взрослом возрасте сознательно овладеть этими данными, если то формат данных не тот (довербальное), то файл утерян (вытеснение)? Такой младенец может вырасти во взрослого, неосознанно цепляющегося за людей вокруг, не умеющего проводить время в одиночестве; или в легко перевозбуждаемого человека, бегущего от теплого контакта.

3️⃣ Мы повторяем, потому что не знаем, что бывает иначе. Про это есть наглядный рилс в инстаграме (про кафе Вселенная, борщ и хлеб, вот). Продолжая метафору, как можно узнать, что суп — это вкусно и хотеть его, если вы не пробовали борщ, а вам всегда наливали только лапшу с фрикадельками? В наших первых отношениях со значимым взрослым психика впервые учится, что такое близость, чего ждать от другого, что нужно сделать, чтобы тебя замечали, не стыдили. Ребёнок не может сравнить свою семью с нормой, его семья долгое время и есть устройство мира. Мы бессознательно ищем то самое родное ощущение отношений: снова ждать, снова добиваться, снова бояться лишнего шага, снова чувствовать, что любовь надо заслужить — потому что для нас с детства близость это вот так.

4️⃣ Мы повторяем, потому что старое несчастье хотя бы предсказуемо. Психика тянется к знакомому, оно воспринимается менее тревожащим. В повторяющемся сценарии уже более-менее понятно, чего ждать: кого выбирать, где тревожиться, в каком месте будет больно. Новое требует риска.

5️⃣ Мы повторяем, чтобы оправдать боль прошлого. Почти невыносимо столкнуться с идеей, что всё это время могло быть по-другому. Придётся встретиться с яростью, завистью, горем, иногда с ощущением обмана.

А это всё вообще научно? Нейропсихолог Марк Солмс объясняет такое повторение застрявшими паттернами эмоций и поведений, которые плохо обновляются новым опытом. В логике нейробиолога Карла Фристона психика снова и снова выбирает не обязательно то, что хорошо, а то, что лучше всего совпадает с её старыми внутренними моделями мира. Даже если эти модели мучительны.

Как перестать повторять? Одних усилий воли часто не хватает. Можно запретить себе конкретное действие: не писать бывшему, не влезать в очередные тяжёлые отношения, не срываться в дурацкую привычку. Иногда это действительно полезно и даже необходимо. Но если внутренний конфликт, желание или фантазия никуда не делись, страдание часто возвращается в другой форме.

Это одна из причин, почему психоаналитики не дают советов. Жалоба, с которой приходит клиент, неудовлетворение, симптом — не поломка, а компромисс. Одна часть психики чего-то хочет, другая запрещает, третья пытается как-то всё это удержать. Если перекрыть один выход, не понимая, что через него пыталось выразиться, внутренний конфликт никуда не исчезает. Если пациент проигнорирует совет или в гневе уйдет к другому психологу — это полбеды. Хуже, если он последует совету на силе воли, не разобравшись, какую бессознательную функцию выполнял симптом, и поменяет один на другой, возможно более разрушительный.

Поэтому вопрос не только в том, как перестать повторять. Важнее понять, что именно повторяется, ради чего, на какую надежду это опирается и от какой тревоги защищает. Тогда появляется шанс не просто менять декорации старого конфликта, а понемногу выходить из его власти. Пока повторение не понято, оно кажется судьбой. Когда оно начинает осмысляться, появляется возможность выбирать.

Я часто оказываюсь посреди таких обсуждений — как психоаналитический психотерапевт и как человек, 8 лет занимавшийся исследованиями и разработкой ИИ в Google. Что обычно называют ИИ? [1] Чат-боты, с которыми мы общаемся, работают на основе больших языковых моделей, которым показали миллиарды текстов, строк кода и других данных. Они устроены принципиально иначе, чем компьютерные алгоритмы типа «если А, то Б».

Такая статистическая модель, называемая нейронной сетью, усиливает связи между нейронами, приводящие к нужному результату, а ненужные ослабляет. Так модели не только цитируют текст, но и создают уникальные ответы. В этом их сила, и порой кажется, что они общаются настолько человекоподобно, что должны обладать сознанием — а тогда, может, и бессознательным?

Такие фантазии рассеиваются, когда мы понимаем, как ИИ генерирует предложения: модель не думает в человеческом смысле, а слово за словом подбирает статистически вероятное продолжение ответа — то, которое с большей вероятностью понравится собеседнику. Из-за этого ИИ иногда выгоднее уверенно наврать, чем ответить «не знаю». Это называют галлюцинацией. Сверху модель ещё и донастроили быть приятным и вежливым ассистентом.

Пофантазируем, каким аналитиком мог бы быть такой ИИ...

🪞 Аналитик-угодник. Мне понравилось, как Чершинцева сказала про разговор с ИИ: "Это как если бы Нарцисс наконец-то добежал до водной глади и увидел свое отражение". Нужен ли нам психоаналитик, который говорит то, что хочется услышать? Эхо-камеры опасны тем, что альтернативная информация не попадает внутрь, и внутренний конфликт не всплывает на поверхность, но запихивается поглубже на антресоли психики, чтобы однажды внезапно вывалиться оттуда как меховая шапка посреди лета.

К тому же, человек приносит в кабинет не только боль, но и сопротивление. Он уходит от темы, рационализирует, соблазняет аналитика на совет, проверяет границы. Если аналитик слишком быстро соглашается занять предложенную роль, возникает бессознательный сговор: все друг другом довольны, но психической работы не происходит.

Например, пациент говорит: “Все вокруг меня предают, наверное, я просто слишком чувствительный человек”. Аналитик скорее не станет сразу ни подтверждать, ни опровергать. Он заинтересуется: как возникает это чувство? Когда оно появлялось раньше? Не чувствует ли пациент, что аналитик тоже может его предать? ИИ же начнёт с заботливого: “Ваши чувства абсолютно валидны”. Изредка это нужно, но скорее за успокаивающей фразой внутренний конфликт только спрячется.



😴 Аналитик-сонник. Если написать ИИ: “Снится, что захожу в комнату, там белая простыня, разбитая чашка и таракан”, он выдаст что-то вроде: “Простыня может символизировать сокрытие, а таракан — вытесненное отвращение к отвергнутой части себя”. Звучит психоаналитично. Но это не анализ сна и бессознательного. Это сонник нового поколения, чуть сложнее, чем "простыня снится к новым возможностям".

У сна нет универсального словаря. Психоаналитик ещё не знает, чем является таракан именно для этого человека — ужасом грязи, смешной деталью из мультика или образом чего-то неуничтожимого. В работе становится интересно: почему именно таракан? Видел ли пациент таких раньше? Почему именно в этой комнате? А чашка чья? Что пациент вспомнил, пока рассказывал? Почему он принёс этот сон именно после прошлой сессии, именно этому аналитику?

Когда вдохновленные психоанализом сюрреалисты обратились к Фрейду за коллекцией сновидений, тот ответил отказом: важен не сюжет сна, а ассоциации человека к нему, его жизненный контекст и скрытое содержание, которое можно через это обнаружить [2]. ИИ умеет предлагать интересные интерпретации, но он слишком быстро производит смысл. А в анализе важно дать сну развернуться в ассоциациях самого пациента.

🤓 Аналитик, которому всё понятно. Качество современных ИИ моделей оценивается по множеству стандартизированных критериев, включая Специфичность — способность избегать неопределённых ответов. ИИ настроен на быстрое и красивое закрытие кейса. Он также склонен заполнять паузы (критерий Интерактивность) — вместо того, чтобы выдерживать тишину и дать человеку быть.

Главный ресурс аналитика — умение выдерживать неопределённость и свою беспомощность. В психоанализе “всё понятно” часто означает не встречу с пациентом, а встречу аналитика с собственной теорией о нём. Быстро понимающий, дающий советы и ответы аналитик не помогает стать счастливее. Откуда он уже знает, чего вы глубоко внутри себя хотите, если вы пока что сами не знаете? Психоанализ — это про то, чтобы помочь вам самому понять себя.

⏰ Доступный 24/7 аналитик. На первый взгляд, это прекрасно. В реальной терапии всё так неудобно: сессия только раз-два в неделю, длится 50 минут, аналитик не отвечает мгновенно, уходит в отпуск, берёт оплату, работает и с другими пациентами. Но именно в этих неудобствах и начинает проявляться психика. Сессия заканчивается и можно почувствовать злость. Аналитик уходит в отпуск и оживает страх оставленности. Аналитик не даёт совет и можно встретиться с беспомощностью, надеждой на всемогущего родителя. ИИ слишком удобен. Он упраздняет отсутствие и фрустрацию. Но иногда именно отсутствие делает желание видимым.

Доступный 24/7 аналитик не поможет начать опираться на себя. Как и не поможет встретиться с Другим, отдельным человеком, со своими защитами, взглядами, опытом построения близости. На мой взгляд, опыт именно такой встречи, такого контакта целебен в терапии. ИИ же скорее создает иллюзию понимания с полуслова, доступности, принятия, напоминающую контакт матери и младенца, что совсем не похоже на отношения взрослых людей. Фантазм о возвращении в материнскую утробу, безопасное место, где желания угадываются и сбываются моментально будто становится реальностью с ИИ.

🧠 Рациональный аналитик. Бессознательное наполнено парадоксами. Оно может одновременно хотеть близости и бояться её. Любить и ненавидеть одного и того же человека. Искать свободы и снова выбирать клетку. В бессознательном логика не отсутствует, она своя, другая, мы как-нибудь поговорим про неё. ИИ любит аккуратные формулировки, причинно-следственные связи, списки и вывод в конце (критерий Согласованность). Но красивое ясное объяснение иногда закрывает доступ к стыду, зависти, желанию. Хороший аналитик умеет одновременно верить и не верить словам пациента. Не в смысле подозревать его во лжи, а в смысле помнить: человек говорит правду, но не всю; страдает, но не всегда там, где думает; жалуется на симптом, но симптом может ещё приносить выгоду.

💻 Аналитик без тела. У аналитика есть тело и он может почувствовать сонливость, тревогу, раздражение, желание спасать, беспомощность, нежность, отстранение. В обычной жизни это можно было бы считать помехой работе. В психоанализе это способ заметить, что происходит между аналитиком и пациентом ещё до того, как это названо словами. У ИИ нет тела. А значит, нет и того странного прибора, которым аналитик иногда улавливает невысказанное.

А.В. Россохин как-то сказал примерно так: ИИ, возможно, сможет заменить структурированные, рациональные виды психотерапии, но не те, что связаны с истинно человеческим — бессознательным; пока ИИ не видит сны, психоаналитикам ничего не угрожает. Психоанализ начинается не там, где нас идеально понимают, а где встречают: с нашим желанием, сопротивлением, злостью, стыдом, зависимостью.

Как думаете, что нас больше соблазняет в ИИ: ум, доступность 24/7, ощущение, что можно исповедаться без осуждения или ощущение, что кто-то наконец-то понял?

[1] если интересно про устройство ИИ, тут, тут и тут можно посмотреть наглядно

[2] S.Freud. "Letter to Andre Breton" (1938)